Материалы
Вино, тосты и ксенофобия
В Грузии происшествие вселенского масштаба: русскоязычной туристке сломали нос.
Сам конфликт, если честно, довольно банальный. В отеле проходила грузинская свадьба. Жившие этажом выше туристки жаловались на шум. По версии гостей свадьбы, женщины не ограничились жалобами, а кричали оскорбления, плевались и залили водой музыкальную аппаратуру. Сами туристки это отрицают и утверждают, что конфликт начался из-за русской речи.
На видео мужчина приходит к ним в номер, сообщает одной из женщин, что она находится «в его стране», после чего бьёт её по лицу. Женщина падает, мужчина впоследствии оказывается под арестом. Следствие продолжается, и окончательно устанавливать, кто сколько раз плевался и что именно лили с балкона, будет полиция.
Допустим, туристки действительно вели себя по-свински. Почему нет? Люди вообще довольно часто ведут себя по-свински, особенно в отпуске и после алкоголя. Но на этот случай существуют администрация отеля, полиция и суд. Есть, в общем, методы управы и без перелома носа.
Однако дальше происходит какой-то удивительный логический фокус. Из того, что туристки могли испортить чужую свадьбу, почему-то следует, что брат жениха имел право прийти к ним в номер и сломать одной из них нос. А сам он немедленно превращается из пьяного мужика, не умеющего решать конфликт без кулаков, чуть ли не в героя национального сопротивления.
И вот это уже действительно интересно.
Сперва я подумала, что Threads просто показывает мне радикализированную грузинскую молодёжь. Алгоритмы любят крайности, поэтому пятьсот комментариев «так им и надо, оккупантам» не отражают мнение всего общества.
Наверное, не отражают. У меня нет репрезентативного опроса среди грузин на тему допустимости перелома носа русскоязычной туристке.
Кстати! Такого опроса у меня нет, зато есть другой. Среди грузинских скалолазов проводили опрос с формулировкой: «Мешают ли вам русские на скалах в Грузии?» Более 90% респондентов ответили, что да, мешают.
Реальная история.
Конечно, скалолазы — не всё грузинское общество. Но с версией о том, что неприязнь существует исключительно в моей ленте благодаря алгоритмам, эти 90% сочетаются довольно плохо.
Да и алгоритм всё-таки не пишет комментарии. Он может показать мне их непропорционально много, но сами люди, называющие ударившего женщину мужчину героем, откуда-то взялись. Как и участники спонтанного марша, прошедшего 20 июля от парламента к зданию правительства в его поддержку — с фотографиями фигуранта и антироссийскими лозунгами.
Поэтому вопрос «большинство это или меньшинство?» мне кажется не самым важным. Гораздо интереснее другое: эта реакция оказалась социально допустимой. Люди не пишут подобное анонимно из тёмного угла интернета, понимая, что говорят мерзость. Они считают свою позицию морально правильной.
Я так понимаю, бить женщин у нас всё ещё считается плохо. Но если женщина русская и предварительно назначена оккупанткой, можно сделать исключение!
По моим впечатлениям за пять лет жизни в Грузии, эта ненависть появилась не вчера и не ограничивается молодёжью, выросшей после войны 2008 года. Молодёжь просто выражает её громче и на современном языке деколонизации. Старшее поколение может прекрасно говорить по-русски, смотреть советские фильмы, наливать гостю вино и одновременно испытывать к русским очень глубокую неприязнь.
Одно другому вообще не мешает.
И причин для этой неприязни у Грузии действительно достаточно.
В 1801 году Российская империя аннексировала Картли-Кахети — восточную часть современной Грузии. В 1811 году была ликвидирована самостоятельность Грузинской православной церкви: она лишилась автокефалии, то есть права управлять собой, и была подчинена российскому Синоду в Петербурге. Грузинский язык начали вытеснять из семинарий и богослужения, заменяя русским и церковнославянским.
В 1921 году Красная армия вошла в независимую на тот момент Демократическую Республику Грузия и установила здесь советскую власть.
В 1978 году из проекта новой конституции Грузинской ССР попытались убрать положение о грузинском как единственном государственном языке и фактически придать русскому равный статус. В Тбилиси вышли тысячи людей, и Москва в итоге отступила. Поэтому 14 апреля сейчас отмечается в Грузии как День родного языка.
9 апреля 1989 года советские войска разогнали митинг за независимость на проспекте Руставели. Погиб 21 человек, большинство из них — женщины, сотни получили травмы.
Потом были Абхазия и Южная Осетия, война 2008 года, признание Россией независимости этих территорий и российские военные, которые остаются там до сих пор. То есть это не древняя обида, заботливо передаваемая из поколения в поколение без всякой связи с реальностью. Конфликт не закончен, а многие события прекрасно помнят ныне живущие люди.
Но наличие причин ещё не означает, что результат нормален.
Мне как еврейке здесь даже немного непривычно: наконец-то глубинно ненавидят не нас, можно спокойно постоять в сторонке и понаблюдать за механизмом. Шутка. Отчасти.
Если наследственная ненависть к целому народу является естественным и правильным ответом на историческую травму, евреи должны кровно ненавидеть немцев. Заодно англичан, у которых обещание еврейского национального дома в итоге усохло до жалкого клочка Эрец Исраэль. А если пройти ещё немного в глубь веков — греков, римлян, персов да и практически весь мир.
Да, Германия признала ответственность, а Россия не только не признала оккупацию, но и продолжает её. Это существенная разница. Она объясняет, почему грузинская травма остаётся живой.
Но она всё равно не превращает случайную русскоязычную женщину в российскую военную базу.
В этом смысле отношение к русским в Грузии во многом напоминает мне антисемитизм. Не потому, что масштабы или исторические обстоятельства одинаковы. А потому, что похож сам механизм: ненависть существует глубже конкретного конфликта, передаётся как часть национальной картины мира и ждёт подходящего случая, когда её можно будет выразить, не чувствуя себя плохим человеком.
Более того, в удобной политической упаковке она начинает выглядеть не ненавистью, а добродетелью. Не ксенофобией, а антиколониализмом. Не радостью от сломанного женщине носа, а борьбой против оккупации.
При этом мне не очень близка и картина двухсотлетней истории, в которой Грузия была исключительно уничтожаемой колонией и ничего не получила ни от Российской империи, ни от СССР.
В конце XVIII века восточногрузинское царство Картли-Кахети добровольно искало российского покровительства — не от хорошей жизни, а рассчитывая защититься от Персии и Османской империи. Без российского вмешательства оно вполне могло вновь оказаться под персидской властью: с разорением, депортациями, потерей государственности и дальнейшей исламизацией части населения. Россия была для восточной Грузии не случайным захватчиком, возникшим на пустом месте, а сознательно выбранным меньшим злом. Другое дело, что обещанный протекторат с сохранением грузинской монархии в 1801 году превратился в аннексию.
В Советском Союзе Грузия по тогдашним меркам жила прямо кучеряво. За общесоюзный счёт здесь строили метро, университеты, научные институты и курорты. Грузинские вино, чай, цитрусовые и минеральная вода получали огромный гарантированный рынок. А уровень частного благосостояния — в том числе благодаря развитой теневой экономике — был таким, о каком большая часть советских граждан могла только мечтать.
При этом грузины сохранили язык, письменность, религию и очень сильную национальную идентичность. Для сравнения грузинам полезно было бы съездить в Бишкек, где русский язык до сих пор доминирует в городской жизни, а местные подростки зачастую даже между собой говорят по-русски. Вот там особенно хорошо видно, насколько глубоко империя может перепрошить язык и национальную идентичность.
Это не делает внешнее управление благом. Метро нельзя обменять на право самостоятельно решать судьбу страны.
Но история всё-таки была сложнее, чем «Россия двести лет только уничтожала Грузию». И уж точно она не объясняет, почему спустя больше тридцати лет независимости Россия должна отвечать ещё и за местное кумовство, плохой сервис, деградацию институтов и постепенное уничтожение реформ, оставшихся от Саакашвили.
Отдельно прекрасно сюда вписывается знаменитое грузинское гостеприимство.
По моим наблюдениям, туристы часто принимают за безусловную любовь к гостю довольно жёсткий культурный ритуал. Хозяин кормит, поит, произносит тосты и демонстрирует широту души. Гость должен восхищаться, благодарить и по возможности не выходить из отведённой ему роли.
Пока сценарий соблюдается, всё выглядит замечательно.
Проблемы начинаются, когда гость перестаёт быть благодарным зрителем и становится клиентом. Например, просит выполнить условия договора или обеспечить тишину в номере, за который заплачены деньги. В этот момент нормальное требование сервиса легко превращается в «они приехали сюда со своими деньгами и думают, что им все должны».
Ну вообще-то да. Если я заплатила за конкретную услугу, мне должны предоставить конкретную услугу. Не любовь, не раболепие и не право унижать персонал. Но услугу — должны. Во всём мире это называется сервисом, а не имперским менталитетом.
Конкретно эта история закончится судебным решением — штрафом или сроком. Через неделю интернет найдёт новый объект для коллективной ярости.
А знаменитое грузинское гостеприимство продолжит прекрасно работать. Как и ксенофобия.
